Интервью Киры Ефимовой для журнала «Лиза»

Потому что «вдруг» — это обычно лет пятнадцать подготовки и одна честная мысль, от которой уже не отвертеться.

На самом деле это очень длинная история.

У меня она началась в восемнадцать лет, в Бордо. Я тогда, вместо того чтобы готовиться к экзаменам, села на поезд и поехала в Сент-Эмильон. Потому что… ну потому что надо было. Сейчас я понимаю — это было одно из самых правильных «надо» в моей жизни.

Я сидела на ступеньках, смотрела на виноградники и подумала:
«Вот бы на старости лет иметь свой виноградник…»

И это была идеальная формулировка.
Мечта есть. Делать ничего не нужно. Всё отложено на потом.

Дальше я честно прожила жизнь «как надо»: образование, карьера, международный бизнес, два ноутбука, работа в режиме 996, переговоры, логистика, , сделки на разных континентах.

Но параллельно шла другая жизнь.

Я училась на сомелье.
Я ездила по винодельням.
Я дегустировала, читала, наблюдала. И в какой-то момент стало понятно:
я официально работаю в одной сфере, а живу — уже давно в другой.

И вот это внутреннее расхождение сначала тихое, потом настойчивое, а потом уже совершенно невыносимое.

Снаружи всё правильно.
Внутри — не твоё.

Это был очень конкретный момент.

Мы остановились в шато у пожилой пары из Нидерландов. Они переехали во Францию, купили разваленное шато и десять лет его восстанавливали — спокойно, методично, без суеты. Заодно посадили вокруг два гектара виноградников — вероятно, чтобы окончательно закрепить французскую идентичность.

Завтраки накрывали на улице.

Утро. Конец октября. Виноградники уже сменили летний зелёный цвет на золото и бордо — по-парижски сдержанно и дорого. Птицы поют, солнце мягкое, воздух прозрачный, и всё вокруг выглядит настолько гармонично, что начинаешь подозревать, что жизнь вообще может быть устроена именно так.

Свежий круассан, деревенское масло, поздняя малина, чашка капучино и вид на розовый сад с виноградниками.

И вот в этой абсолютно идеальной картинке у меня, минуя все фильтры и здравый смысл, вырывается фраза, которую я произносила уже много лет:

— Я мечтаю на старости лет сидеть на своём винограднике с бокалом собственного вина.

Это была та самая «голубая мечта», аккуратно отложенная в будущее. Она много лет существовала в безопасном формате: красиво, правильно, но не сейчас.

Хозяйка снимает очки, смотрит на меня своим нордическим взглядом — тем самым, который не предполагает сомнений — и говорит:

— А что ты живёшь и мечтаешь? Делай сейчас! На старости лет у тебя не будет для этого сил.

И вот здесь — да, это была та самая молния.

Не литературная.
С полным эффектом присутствия.

За считанные секунды у меня в голове сложилось всё: зачем я тогда внезапно села на поезд в Бордо, для чего училась на сомелье, почему каждый отпуск с упорством проводила на винодельнях, изучая новые терруары.

Все разрозненные куски вдруг выстроились в одну абсолютно понятную линию.

И та самая далёкая «голубая мечта», которая много лет спокойно жила где-то в будущем и никому не мешала, вдруг выскочила наружу — как чёрт из табакерки.

Если честно — это не бизнес. Это проверка на выносливость.

Ты входишь в отрасль, где:

• несовершенная законодательная база
• дефицит кадров
• зависимость от импортного оборудования
• бюрократия
• и постоянное давление внешней среды

Это очень длинная история про терпение, упрямство и регулярное разрушение иллюзий.

Виноделие — это каскад необратимых решений.
Ты принимаешь решение сегодня — а последствия догоняют тебя через годы.

И при этом ты работаешь не только с людьми.
Ты работаешь с природой.

А природа — это такой партнёр, который не читает ни договоры, ни бизнес-планы.

Плюс российская специфика добавляет своего шарма:
иногда проще построить коровник, чем винодельню. Мне даже пришлось инициировать федеральный закон о строительстве виноделен на виноградниках, его еще именуют Закон Киры Ефимовой. Три года работы и вотнаш президент в конце декабря прошлого года сделал подарок всем виноделам России подписав его.

С тем, что жизнь гораздо креативнее любой стратегии.

У меня была прекрасная финансовая модель.
Выверенная, логичная, почти идеальная.

Она не пережила первый же сезон.

Потому что:
раскорчёвка старого сада— это не пункт бюджета, а выкорчевать каждый из 7 тысяч корней,
люди могут исчезать на все религиозные праздники сразу,
подрядчики могут исчезнуть вообще,
техника ломается, камни буквально растут из земли, а потом приходит дождь.

И этот дождь превращается в поток, который смывает виноградник.

И ты стоишь, смотришь на это и понимаешь: моё представление о бизнесе окончательно рухнуло под крымскими небесами.Очень полезный, кстати, момент.

Это был расчёт.

Причём сразу и рациональный и эмоциональный.

Я понимала: у меня есть один шанс заложить виноградник и я должна это сделать правильно.

Поэтому:
анализы почв — в нескольких лабораториях мира,
консультанты — из разных стран,
питомники, энологи, профессора.

В какой-то момент у меня было 5 мнений.

И ты сидишь между ними и понимаешь, что спать больше не будешь. Потому что даже во сне продолжаешь выбирать подвои. Но потом произошло редкое чудо — несколько экспертов сошлись в одном решении. И вот тогда я выдохнула.

При этом принцип был очень простой:
делать то, что нравится мне самой. Потому что для меня вино — это не продукт под рынок.
Это отражение меня, а отражаться я могу только в том, что нравится мне самой.

Я обычно уклоняюсь от этого вопроса, как от политического.
Но если честно — мне ближе стиль, чем сорт.
Элегантность.
Кислотность.
Способность красиво развиваться в бутылке.
В какой-то момент «фруктовые бомбы» перестали меня радовать.

Видимо, взросление.

Здесь всё сложилось очень красиво.

Сначала — логика.
Я исключила регионы с укрывным виноградарством.
Я искренне уважаю этих людей, но это не мой вид спорта.

Потом — дегустации.
И Крым начал выделяться.

А потом появился «суслик». Суслик — это моя подруга Катя.
И да, я всегда уточняю это, чтобы не было лишних ассоциаций.

Катя жила в Москве, делала кинофестивали, ходила по красным дорожкам, жила очень городской жизнью.

А потом тяжело заболела. И задала себе очень простой вопрос:
как я хочу жить дальше? И вспомнила что в детстве любила собирать травы и уехала в Крым. Там встретила мужчину, который выращивает деревья.
Дальше — любовь, свадьба и новая жизнь. И для меня это стало очень важным сигналом. Не теоретическим.
А живым. Потому что это был первый человек из моего круга, который взял и поменял жизнь. И вдруг оказалось, что так можно. А дальше уже включилась профессиональная часть: поиск участка, экспозиция, высота, ветер, перепады температур.

И мой личный пункт в техническом задании: закаты, уходящие в море.

Потому что если уж менять жизнь — то делать это красиво. И если честно в больших городах Лондон, Париж, Сан Пауло я уже нажилась и это был уже осознанный уход из города.

Навык не сдаваться.

Мой опыт в маркетинговых исследованиях научил меня одной вещи: если ответа нет — ищи дальше.

Я звонила всем, искала подрядчиков, собирала людей — и именно это помогало двигаться вперёд

Всему, что связано с реальной работе на земле. Оказалось что довести лозу до плодоношения- это похлеще похода на возьмитысясник, имеено поэтому мое хозяйство называвается в честь самой опасной вершины в мире.

90% работы.

В кадре: закат, бокал, виноградники.

За кадром:

• 16-ти часовой рабочий день в сезон
• пыль, грязь, жара
• постоянные поломки
• бесконечные решения

Виноделие — это Голливуд сельского хозяйства.
Но только если ты стоишь по эту сторону камеры.

Если честно — нет, не в классическом смысле.

У меня не было одного драматичного момента с мыслью «всё, я не справлюсь». Просто жизнь довольно быстро убрала возможность долго сомневаться.

Я нашла землю — и практически сразу узнала, что беременна. Виноградник и сын начались одновременно. И в этот момент у тебя уже нет роскоши рефлексировать — нужно просто двигаться дальше.

Когда мы приехали в Крым, Леону было восемь месяцев. Я носила его за спиной по заросшей горе, между кормлениями смотрела участок и пыталась понять, во что именно ввязалась. Со стороны это выглядело довольно сюрреалистично, но внутри было очень простое ощущение: назад дороги нет.

Поэтому мысль «я не справлюсь» просто не успевала оформиться.

Было другое понимание:
я уже в этом — значит, надо справляться. Но дна я в этом проекте касалась не раз и это уже другая история.. о ней вы можете почитать в записках юного винодела, которые я регулярно выкладываю на свой сайт.

Встаю рано, если очень рано успеваю медитировать. Завтрак, везу сына в школу и оттуда на хозяйство. Ну а дальше 130 параллельно текущих дел по разным направлениям. Раньше я жила в иллюзии что когда-нибудь их переделаю- потом поняла, в ближайшие лет 50 вряд ли.

Когда я только начинала проект, я наивно думала, что буду с утра до вечера работать на винограднике и на винодельне — с секатором, в сапогах, в красивой шляпе, как на французских фотографиях про виноделие. В реальности всё оказалось немного иначе. Проект превратился в работу в офисе с периодическими побегами на винодельно. И я всё время задаю себе вопрос: а где же та самая романтика виноградника?

Так вот я решила работать на винограднике на самом маленьком участке хозяйства-713 лоз мерло. Больше я физически не успеваю обработать сама. Зато каких лоз! Эти 713 дали Мерло, которое стало лучшим Мерло России по версии SWN и получило платину гида Саркисяна. Может, там просто слишком много любви? Или просто лозы чувствуют, когда к ним приходит хозяйка, а не человек с планом работ. Так вот- когда все достает- я выхожу работать на виноградник.

И есть удивительный эффект: как только я начинаю работать с лозой — состояние меняется. Я называю это замедлением. Работает лучше любой медитации и почти так же хорошо, как бокал хорошего вина.

Учусь.

Потому что в какой-то момент я поймала себя на довольно парадоксальной вещи: я с утра до ночи винограднике, вокруг — горы, воздух, пространство, закаты… и при этом за сезон вижу их от силы четыре.

И это был такой неприятный инсайт.

Потому что получается, что ты вроде бы построил жизнь, о которой мечтал — а жить в ней не успеваешь. Ведь весь проект и затевался для того, что бы сидеть на винограднике с бокалом своего вина.

И тогда я для себя ввела очень простую, но довольно жёсткую метрику: считать не только результаты, но и закаты.

Сколько раз за сезон я остановилась,
села,
посмотрела,
ничего не делая.

Не «по дороге», не «между делом», не «одним глазом в телефон» — а по-настоящему.

И выяснилось, что с этим KPI всё гораздо хуже, чем с урожайностью продажами.

Поэтому сейчас я этому учусь —
останавливаться,
выходить из процесса,
и хотя бы иногда позволять себе просто быть внутри той жизни, которую я сама же и построила.

Очень простые вещи. Восходы, закаты, звезды над головой.

Любимое дело.
Любимый сын рядом.
И ощущение, что я живу свою жизнь.

Законопроект № 1143864-8: взгляд изнутри винодельческого сообщества

Итоги круглого стола в Совете Федерации по вопросам виноградарства

Закон Киры Ефимовой