Влияние сусликов на производство вина
Мои дорогие читатели, здравствуйте!
По вашим многочисленным заявкам сегодня продолжаем откатываться назад — лет так на десять. В те времена, когда моя мечта ещё только собиралась с силами и делала первые осторожные шаги.
Итак, давайте: закрыли глаза, вдохнули… и перенеслись во французский апелласьон Шатонёф. Тот который дю пап)
Именно туда, где я вдруг начала смотреть на землю… подозрительно внимательно.
Вот скажите честно — вы о чём думаете, когда смотрите на землю?
Да-да, понимаю, вопрос странный. Особенно если максимум вашего взаимодействия с землёй — это парковка у дома. Но у меня тогда он встал очень остро.
Где она? Та самая моя земля? Где я посажу виноградник и начну всю эту красивую (и, как выяснилось позже, слегка безумную) историю?
Первая мысль была максимально логичная:
ну конечно, Франция!
Тут всё есть — климат, почвы, традиции. Бери и делай. Прямо вот делай — не хочу.
Я ехала, смотрела по сторонам — пейзажи как с открытки. Красиво. Очень.
Но в какой-то момент ловлю себя на мысли:
а хочу ли я быть одной из… сотен тысяч виноделов во Франции? И в этот момент… очень кстати (и очень вовремя) в голове зазвучал голос дедушки:
«Где родился — там и пригодился». Спасибо, дедушка слышу!
А ведь дедушка не просто так пробился через небеса: в пятнадцать лет меня отправили из дома — учиться в Калифорнию. Потом был Париж. Потом Лондон. Потом Москва, Сан-Паулу и снова Москва.
География такая, что глобус уже можно было не покупать — я его почти прошла ногами. Мне нравилось учиться и жить за границей — это правда. Но каждый раз я возвращалась домой. Почему?
Да, возможно, местами там лучше. Комфортнее. Проще. Логичнее.
Но ведь смысл всей этой истории — не просто уехать и устроиться.
Смысл — научиться. Набраться. Напитаться.
И потом вернуться… и сделать лучше здесь.
Тут еще подключился мойущемлённый в юности патриотизм: в калифорнийской школе при слове «Россия» одноклассники стабильно выдавали один и тот же набор — Гагарин, водка, Красная площадь и, конечно, медведи. Желательно с балалайкой. Ну чтобы совсем без шансов на реабилитацию образа. Я каждый раз думала: «Ребят, ну вы серьёзно?
А как же культура, музыка, живопись, достижения? У нас, между прочим, ещё и Толстой есть. И Чайковский. И газ с нефтью — куда без них.»
В какой-то момент все эти мысли сложились воедино — и моя мечта наконец приобрела фокус и сформулировалась чётко, как ТЗ для инвестора:
я хочу сделать великое вино в своей стране. Такое, которое однажды выиграет на международном конкурсе. И чтобы в этот момент кто-нибудь в Лондоне или Париже произнёс: «Russian wine» — и без иронии. Потому что, если уж однажды в Париже русские вина заставили Европу нервно поправить монокль — значит, можем и повторить.
Я начала искать. Опыт работы в исследованиях включился мгновенно.
Сначала — широты, климатические зоны, температурные суммы.
Регионы с укрывным виноградарством я исключила сразу.
Я искренне восхищаюсь людьми, которые каждую осень закапывают лозу, а весной её откапывают, но я хотела делать вино, а не ежегодный сериал: «Археология. Возвращение лозы».
Дальше — дегустации российских вин. Это был марафон. Где-то я радовалась. Где-то приятно удивлялась. А где-то мысленно писала виноделам:
«Ребята, а вы правда хотели это выпустить?»
Некоторые крымские хозяйства меня вдохновили. И тут, как ни странно, в дело вмешался… суслик. Суслик — это моя подруга Катюша, с которой мы однажды отправились в экспедицию на Алтай. Позывной родился по дороге на плато Укок, где мы наблюдали, как настоящие суслики с деловым видом выходят из нор и внимательно разглядывают наш проезжающий УАЗик. Для них наша дребезжащая повозка, вероятно, была как премьера на Канском фестифале. Длинный переезд и отсутствие людей на сотни километров вперёд быстро сделали своё дело — и породили целую вселенную: суслики начали ходить друг к другу в гости, обсуждать последние новости степи, вязать тёплые носочки у камина и, конечно, попивать хорошее вино. Причём явно лучшее, чем у некоторых из нас тогда было. С тех пор Катюша — Суслик.
И какое отношение суслик имеет к моему вину? Самое прямое. Катюша жила в Москве и организовывала кинофестивали по всей стране. Ходить по красной дорожке в длинных вечерних платьях с открытой спиной — это была её работа. И вдруг болезнь. Та самая, которая задаёт единственно важный вопрос: «А если все? Как ты хочешь прожить остаток отведенного времени?» И тут Катюша вспомнила, что в детстве любила собирать травы. И уехала в цветущий Крым. Там встретила мужчину, который — о небеса! — выращивал деревья. Лав-стори закончилась выздоровлением, свадьбой и любовно-аграрным союзом. Она стала первой из моего московского круга, кто поменял бетон на горы. Порода и там, и там твёрдая, но разница колоссальная.
История подсветила Крым.
А дальше встал главный вопрос: какие вина я хочу делать и для кого?
Во-первых — для себя.
Несмотря на моё маркетинговое прошлое, делать проект «под спрос» показалось мне скучным. Ну правда — это как готовить ужин, который нравится всем, кроме тебя.
Вино — это отражение. А отражаться я, извините, готова только в том, что сама считаю красивым.
Сколько гектар?
В Бордо великие хозяйства стартуют от десяти гектаров.
В Бургундии можно быть гением и на одном. Один человек физически тянет два. Я решила так: каждый куст я хочу знать в лицо. Память у меня хорошая — 50–60 тысяч кустов осилю. (Смеюсь, но не до конца.) И потом, в мечте я не видела себя согнутой с тяпкой. В мечте я кручу бокал на фоне заката. Но экономика — штука упрямая. Чтобы проект кормил, нужно около десяти гектаров в посадке. Мечта должна быть рентабельной.
Какой стиль?
Элегантность. Прохлада. Кислотность.
К тому моменту мои вкусы эволюционировали: тяжёлые фруктовые бомбы остались в прошлом. Я хотела вина, которые взрослеют красиво. Не кричат, а разговаривают.
И последний вопрос — где именно?
Вы уже догадались. Там, где взгляд уходит в даль и цепляется только за горы, море и уходящее солнце.
К тому моменту я уже знала: терруар — это наше всё. Но как его найти в наших реалиях? Вопрос был не философский, а скорее нервно-практический.
И об этом, мои любопытные читатели, вы непременно узнаете в следующем эпизоде.
Потому что сама я в тот момент тоже очень хотела это узнать 😄
Мои дорогие читатели, здравствуйте!
По вашим многочисленным заявкам сегодня продолжаем откатываться назад — лет так на десять. В те времена, когда моя мечта ещё только собиралась с силами и делала первые осторожные шаги.
Итак, давайте: закрыли глаза, вдохнули… и перенеслись во французский апелласьон Шатонёф. Тот который дю пап)
Именно туда, где я вдруг начала смотреть на землю… подозрительно внимательно.
Вот скажите честно — вы о чём думаете, когда смотрите на землю?
Да-да, понимаю, вопрос странный. Особенно если максимум вашего взаимодействия с землёй — это парковка у дома. Но у меня тогда он встал очень остро.
Где она? Та самая моя земля? Где я посажу виноградник и начну всю эту красивую (и, как выяснилось позже, слегка безумную) историю?
Первая мысль была максимально логичная:
ну конечно, Франция!
Тут всё есть — климат, почвы, традиции. Бери и делай. Прямо вот делай — не хочу.
Я ехала, смотрела по сторонам — пейзажи как с открытки. Красиво. Очень.
Но в какой-то момент ловлю себя на мысли:
а хочу ли я быть одной из… сотен тысяч виноделов во Франции? И в этот момент… очень кстати (и очень вовремя) в голове зазвучал голос дедушки:
«Где родился — там и пригодился». Спасибо, дедушка слышу!
А ведь дедушка не просто так пробился через небеса: в пятнадцать лет меня отправили из дома — учиться в Калифорнию. Потом был Париж. Потом Лондон. Потом Москва, Сан-Паулу и снова Москва.
География такая, что глобус уже можно было не покупать — я его почти прошла ногами. Мне нравилось учиться и жить за границей — это правда. Но каждый раз я возвращалась домой. Почему?
Да, возможно, местами там лучше. Комфортнее. Проще. Логичнее.
Но ведь смысл всей этой истории — не просто уехать и устроиться.
Смысл — научиться. Набраться. Напитаться.
И потом вернуться… и сделать лучше здесь.
Тут еще подключился мойущемлённый в юности патриотизм: в калифорнийской школе при слове «Россия» одноклассники стабильно выдавали один и тот же набор — Гагарин, водка, Красная площадь и, конечно, медведи. Желательно с балалайкой. Ну чтобы совсем без шансов на реабилитацию образа. Я каждый раз думала: «Ребят, ну вы серьёзно?
А как же культура, музыка, живопись, достижения? У нас, между прочим, ещё и Толстой есть. И Чайковский. И газ с нефтью — куда без них.»
В какой-то момент все эти мысли сложились воедино — и моя мечта наконец приобрела фокус и сформулировалась чётко, как ТЗ для инвестора:
я хочу сделать великое вино в своей стране. Такое, которое однажды выиграет на международном конкурсе. И чтобы в этот момент кто-нибудь в Лондоне или Париже произнёс: «Russian wine» — и без иронии. Потому что, если уж однажды в Париже русские вина заставили Европу нервно поправить монокль — значит, можем и повторить.
Я начала искать. Опыт работы в исследованиях включился мгновенно.
Сначала — широты, климатические зоны, температурные суммы.
Регионы с укрывным виноградарством я исключила сразу.
Я искренне восхищаюсь людьми, которые каждую осень закапывают лозу, а весной её откапывают, но я хотела делать вино, а не ежегодный сериал: «Археология. Возвращение лозы».
Дальше — дегустации российских вин. Это был марафон. Где-то я радовалась. Где-то приятно удивлялась. А где-то мысленно писала виноделам:
«Ребята, а вы правда хотели это выпустить?»
Некоторые крымские хозяйства меня вдохновили. И тут, как ни странно, в дело вмешался… суслик. Суслик — это моя подруга Катюша, с которой мы однажды отправились в экспедицию на Алтай. Позывной родился по дороге на плато Укок, где мы наблюдали, как настоящие суслики с деловым видом выходят из нор и внимательно разглядывают наш проезжающий УАЗик. Для них наша дребезжащая повозка, вероятно, была как премьера на Канском фестифале. Длинный переезд и отсутствие людей на сотни километров вперёд быстро сделали своё дело — и породили целую вселенную: суслики начали ходить друг к другу в гости, обсуждать последние новости степи, вязать тёплые носочки у камина и, конечно, попивать хорошее вино. Причём явно лучшее, чем у некоторых из нас тогда было. С тех пор Катюша — Суслик.
И какое отношение суслик имеет к моему вину? Самое прямое. Катюша жила в Москве и организовывала кинофестивали по всей стране. Ходить по красной дорожке в длинных вечерних платьях с открытой спиной — это была её работа. И вдруг болезнь. Та самая, которая задаёт единственно важный вопрос: «А если все? Как ты хочешь прожить остаток отведенного времени?» И тут Катюша вспомнила, что в детстве любила собирать травы. И уехала в цветущий Крым. Там встретила мужчину, который — о небеса! — выращивал деревья. Лав-стори закончилась выздоровлением, свадьбой и любовно-аграрным союзом. Она стала первой из моего московского круга, кто поменял бетон на горы. Порода и там, и там твёрдая, но разница колоссальная.
История подсветила Крым.
А дальше встал главный вопрос: какие вина я хочу делать и для кого?
Во-первых — для себя.
Несмотря на моё маркетинговое прошлое, делать проект «под спрос» показалось мне скучным. Ну правда — это как готовить ужин, который нравится всем, кроме тебя.
Вино — это отражение. А отражаться я, извините, готова только в том, что сама считаю красивым.
Сколько гектар?
В Бордо великие хозяйства стартуют от десяти гектаров.
В Бургундии можно быть гением и на одном. Один человек физически тянет два. Я решила так: каждый куст я хочу знать в лицо. Память у меня хорошая — 50–60 тысяч кустов осилю. (Смеюсь, но не до конца.) И потом, в мечте я не видела себя согнутой с тяпкой. В мечте я кручу бокал на фоне заката. Но экономика — штука упрямая. Чтобы проект кормил, нужно около десяти гектаров в посадке. Мечта должна быть рентабельной.
Какой стиль?
Элегантность. Прохлада. Кислотность.
К тому моменту мои вкусы эволюционировали: тяжёлые фруктовые бомбы остались в прошлом. Я хотела вина, которые взрослеют красиво. Не кричат, а разговаривают.
И последний вопрос — где именно?
Вы уже догадались. Там, где взгляд уходит в даль и цепляется только за горы, море и уходящее солнце.
К тому моменту я уже знала: терруар — это наше всё. Но как его найти в наших реалиях? Вопрос был не философский, а скорее нервно-практический.
И об этом, мои любопытные читатели, вы непременно узнаете в следующем эпизоде.
Потому что сама я в тот момент тоже очень хотела это узнать 😄