Это рассказ о становлении винодельческого хозяйства буквально на пустом месте, без каких-то связей, олигархических капиталов или непрофильного бизнеса, который содержал бы его ради забавы. Кира Ефимова, хозяйка, инвестор и винодел хозяйства Le K2, опишет шаг за шагом, месяц за месяцем и год за годом, как развивался ее проект
Это был теплый вечер мая. Я бродила вокруг маленького искусственного пруда, который вырыли прямо как нарочно напротив спальни. Из-за отсутствия других водоемов именно его облюбовали лягушки. Я время от времени швыряла в воду камни, пытаясь заглушить пронзительный лягушачий гвалт. Леончик спал. На часах было уже за девять, когда зазвонил телефон.
Нужно ли говорить, что в деревне после семи вечера звонки — это mauvais ton, после восьми могут позвонить только близкие друзья или родственники, а звонок после девяти вечера обычно означает либо экстренную ситуацию, либо несет с собой далеко не радостные новости.
— Кира Александровна, вы стоите? — раздался взволнованный и почти заискивающий голос Энвера.
— Нет, сижу. Говори уже, что случилось? — я все еще стояла у пруда.
— Человек на «Ниве» покатался по сире.
— В смысле покатался?!
— Он не знал, что у нас там виноградник посажен. Забора-то у нас нет, и это вечером было. Он купил машину и решил испытать ее на наших крутых склонах.
В глазах потемнело. Я положила трубку, и кваканье лягушек смешалось с моими надрывными всхлипами. История начала походить на фарс.
Нужно ли говорить, что в деревне после семи вечера звонки — это mauvais ton, после восьми могут позвонить только близкие друзья или родственники, а звонок после девяти вечера обычно означает либо экстренную ситуацию, либо несет с собой далеко не радостные новости.
— Кира Александровна, вы стоите? — раздался взволнованный и почти заискивающий голос Энвера.
— Нет, сижу. Говори уже, что случилось? — я все еще стояла у пруда.
— Человек на «Ниве» покатался по сире.
— В смысле покатался?!
— Он не знал, что у нас там виноградник посажен. Забора-то у нас нет, и это вечером было. Он купил машину и решил испытать ее на наших крутых склонах.
В глазах потемнело. Я положила трубку, и кваканье лягушек смешалось с моими надрывными всхлипами. История начала походить на фарс.
На заре я поехала на поле считать потери.
Тридцать. Тридцати малышей не стало. Легко отделалась, подумала я! Кажется, немного? Но потом начала считать.
Один куст винограда премиальных низкоурожайных клонов класса А, какими и были мои малыши, может произвести от 1 до 5 кг винограда за сезон. А из каждого килограмма винограда можно получить примерно 0,5 л вина. Исходя из этого, с одного куста можно получить примерно от 0,5 до 2,5 л вина.
Виноградные лозы могут жить и плодоносить в течение 30–70 лет. Потеря вина за десять лет в среднем = 1,5 л/куст/год × 30 кустов × 10 лет = 450 л вина. Количество бутылок = 450 л ÷ 0,75 л/бутылку ≈ 600 бутылок вина.
Так вот я потеряла тридцать малышей, а вмести с ними и 600 бутылок. А если умножить на потенциальную стоимость бутылки от винодела в 2500 руб., получается полтора миллиона.
Посчитав цифры, я чуть было не упала в обморок, ведь это целый трактор МТЗ «Беларус» (который тоже нужен на подсобные работы). Я долго ходила кругами и в итоге отвлеклась от поиска злосчастной акации. Теперь у меня была более насущная проблема — ограда.
К тому времени документы на участок вокруг виноградника были окончательно оформлены, и я стала латифундисткой, землевладельцем, владеющей уже 20 га. Забор вокруг виноградника я даже видеть не хотела — это же не тюрьма, а мои сказочные холмы. Поэтому было решено установить первую часть забора вдоль края моих владений в лесу и огородить верхние 17 га. Нижние три гектара оказались через дорогу, и я четко осознавала, что мои руки дойдут туда так же быстро, как улитка, вдоль пересекающая мое поле. Энвер сетовал и разводил руками — часть забора нужно было поставить прямо по чаще на косогоре. Я тоже сомневалась в наших силах, сомневалась в себе, но глубоко в душе я верила в мечту. И только эта вера подталкивала меня идти вперед…
Тридцать. Тридцати малышей не стало. Легко отделалась, подумала я! Кажется, немного? Но потом начала считать.
Один куст винограда премиальных низкоурожайных клонов класса А, какими и были мои малыши, может произвести от 1 до 5 кг винограда за сезон. А из каждого килограмма винограда можно получить примерно 0,5 л вина. Исходя из этого, с одного куста можно получить примерно от 0,5 до 2,5 л вина.
Виноградные лозы могут жить и плодоносить в течение 30–70 лет. Потеря вина за десять лет в среднем = 1,5 л/куст/год × 30 кустов × 10 лет = 450 л вина. Количество бутылок = 450 л ÷ 0,75 л/бутылку ≈ 600 бутылок вина.
Так вот я потеряла тридцать малышей, а вмести с ними и 600 бутылок. А если умножить на потенциальную стоимость бутылки от винодела в 2500 руб., получается полтора миллиона.
Посчитав цифры, я чуть было не упала в обморок, ведь это целый трактор МТЗ «Беларус» (который тоже нужен на подсобные работы). Я долго ходила кругами и в итоге отвлеклась от поиска злосчастной акации. Теперь у меня была более насущная проблема — ограда.
К тому времени документы на участок вокруг виноградника были окончательно оформлены, и я стала латифундисткой, землевладельцем, владеющей уже 20 га. Забор вокруг виноградника я даже видеть не хотела — это же не тюрьма, а мои сказочные холмы. Поэтому было решено установить первую часть забора вдоль края моих владений в лесу и огородить верхние 17 га. Нижние три гектара оказались через дорогу, и я четко осознавала, что мои руки дойдут туда так же быстро, как улитка, вдоль пересекающая мое поле. Энвер сетовал и разводил руками — часть забора нужно было поставить прямо по чаще на косогоре. Я тоже сомневалась в наших силах, сомневалась в себе, но глубоко в душе я верила в мечту. И только эта вера подталкивала меня идти вперед…
Итого потрачено с начала проекта: 58 472 856 руб.