Весна у нас в этом году выдалась настолько бодрой, что я уже начинаю подозревать: сельское хозяйство придумали люди с очень крепкой психикой и полным отсутствием любви ко сну. И как обычно, в формате скрытой — хотя уже довольно очевидной — рекламы я собиралась рекомендовать под этот эпизод одно из своих вин. Но, пожалуй, сегодня лучше отослать вас к производителям чего-нибудь покрепче. Граппы, например. Или коньяка. Потому что нервы этой весной дегустировали совсем другой уровень выдержки.
Я хотела написать этот эпизод сразу после первых заморозков, но потом решила: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Сейчас у нас наконец-то потеплело, и я бегу писать.
Эта весна дала жару. Точнее — холоду. В последние дни апреля смотрю — Москву снегом завалило. А это для нас всегда плохая примета. Между Москвой и Крымом погодный лаг примерно как между парижской модой и сельским рынком: пару дней и все докатывается до нас. Если заснежило башни Кремля — жди, скоро и у нас жахнет. Крымгидрометцентр тоже не подвел оптимизмом и выпустил предупреждение: «Принять меры по укрытию сельхозкультур».
Созвонились с соседями, обсудили прогнозы метеостанций. Одни обещали минус четыре, другие — минус два. Метеорологи, конечно, народ творческий, но среднее арифметическое все равно складывалось в очень неприятный риск остаться без урожая. Вы же знаете, самое страшное в сельском хозяйстве — это обратные заморозки. В Бургундии ставят тысячи горелок в междурядьях, вШато Марго подогревают междурядья электричеством. А у нас? А у нас бюджетный дедовский способ — окуривание дымом.
Подготовка к локальному апокалипсису
И вот я сразу начала искать солому. А ее, разумеется, уже нет. Все готовятся окуривать: виноделы, персиководы, черешневоды — весь Крым в режиме «спасай почку». Обзвонила все, что можно. Ноль.
И тут — совершенно крымское чудо. На занятиях сына верховой ездой разговорились с заводчиками лошадей. Они, кстати, тоже бывшие москвичи и теперь воссоздают утраченную крымскую скаковую породу. Ну а о чем еще разговаривать московским переселенцам в горах? Конечно, о сене и соломе. И они дали контакт поставщика.
На следующее утро на хозяйство приехало двести тюков соломы. Ровно под «шардоне», «вионье» и «кокур» — там почка уже раскрылась. «Пино» с «сирой» пока держались и даже не намекали на пробуждение.
Дальше все шло как подготовка к локальному апокалипсису. Крестиками наметили точки окуривания. Учли ветер, усилились с наветренной стороны, но и про подветренную не забыли: с ветром, как с мужчиной, никогда до конца не знаешь, куда его внезапно потянет.
В такие моменты я особенно вспоминаю свою прошлую жизнь с регатами. Раньше я так же ловила ветер где-то в море между Сан-Ремо и Сен-Тропе, только там на кону были первые места, а теперь — почки «шардоне». Хотя уровень накала и суеты — примерно одинаковый. Вообще виноградарство местами подозрительно напоминает яхтинг: ты все время смотришь на ветер, облака и прогнозы, пытаясь маневрировать агрооперациями, как раньше парусами.
Как спасать виноград
Но вернемся с моря на землю. Технология cпасения простая, как все сельское, и муторная, как все сельское: три тюка, один, сухой, вниз, два влажных — сверху пирамидкой. Да не просто влажных — мокрых. Расставить через каждые 50 м. Поджога хватает примерно на два часа, а значит, ошибиться со временем нельзя. Обычно критический минус бывает под утро.
Весь день готовились, разбрасывали. Ночью выставили дежурство. Смотрим температуру на станции, на градусниках и для полной уверенности вывесили мокрую тряпку — сельскохозяйственная метеорология уровня «Бог поможет». По всем предсказаниям, ждали минус два.
Полночь — плюс три. Час ночи — два. Два ночи — тоже два. И тут — чудо. В три утра сменился ветер, и температура, наплевав на прогноз, поползла вверх. Четыре утра — три. Пять утра — три. И мы, усталые, но довольные, разошлись по домам.
А в это время соседи в нижней части Родного уже дымили — у них было минус три. Но, слава Богу, вроде тоже отбились. Хотя в обычное время у нас наверху, в горах, всегда холоднее. Просто поток холодного воздуха прошел через нас и по законам физики скатился вниз. А нас — пронесло.
Потом были еще три пограничные ночи, но у нас стабильно держался плюс один-два. Если честно, мои нервы за столько сезонов в этом сельском хозяйстве уже закалились до состояния корабельных канатов. А вот любимый «Ежик» — машина с норштейновской аэрографией на бортах — всей этой весенней нервотрепки не выдержал и в какой-то момент просто потребовал эвакуацию. Но, оглядываясь на то, как эта весна прошлась по садам и виноградникам, понимаю: нам очень повезло.