Мечта о собственном винограднике появилась у меня в 18 лет — в том возрасте, когда у одних случаются первые серьезные романы, а у других, как выяснилось, уже закладывается фундамент будущего сельскохозяйственного предприятия.
Куда идти? Вопрос риторический. В Bureau du Tourisme, не моргнув глазом, меня отправили в единственно правильное место для человека, не знакомого с Бордо, — в Сент-Эмильон. Их логику я быстро поняла: если ты не знаешь, куда идти, тебя отправляют туда, где красиво, вкусно и поэтому можно простить все остальное, например полуторочасовое ожидание обеда в полдень.
Налюбовавшись кружевным нефом, я вышла на улицу и села прямо на ступеньках. Передо мной открылся ошеломляющий вид: виноградники, разделенные аккуратно выложенными каменными стеночками, ровными рядами уходили вдаль. Закатное солнце светило мягко, окрашивая линии в нежный оранжевый тон. Градиент неба уходил в розовые тона. Эта была картина, которая потом тихо пропишется у меня на подкорке и никуда оттуда уже не денется.
Тем не менее назад дороги уже не было. В ту поездку я познакомилась с бархатистостью Помроля, с уютом деревушки Марго, с ветреным и морским характером Сент-Эстефа — еще не совсем понимая, что именно со мной происходит, но уже тогда я была безнадежно влюбленной. Французы называют это coup de foudre. Я бы назвала это «поздно пить Боржоми».
Иногда я возвращалась с работы домой — в обычном холодильнике мышка повесилась. Судя по всему, давно и по собственной инициативе. Ужин в таких условиях был концептуальным: его идея присутствовала, а материальная часть — нет. Но это было неважно. Я открывала винный шкаф и любовалась: да, с ужином у нас сегодня не сложилось, зато с жизненными приоритетами все было предельно ясно.